сарафанч

Всего одна хорошая новость

Всего одна хорошая новость

- Витек, у меня две новости, одна плохая, другая плохая, - указательный палец Сан Саныча был наставлен на Виктора Воронина как дуло плазменного пистолета. – С какой начать?
- Давайте с плохой, - покорно кивнул старпом, всей корабельной обшивкой чуя недоброе.
Час назад Сан Саныч Гаврилов, капитан и владелец «Маршевого», разведкорабля дальнего космоса (а точнее, старой межпланетной посудины) велел своему старпому явиться на борт, что называется, с вещами.
- Что ж, сам выбрал, - капитан помрачнел. – Тут такое дело. У нас, Витек, с Машерой надысь произошла серебряная свадьба, о которой я, будучи в глыбоком космосе, ухитрился забыть. Посему моя дражайшая половина требует немедленной компенсации, а именно празднования сего знаменательнейшего события с соответствующим размахом.
Теперь помрачнел и Виктор. Рука у Машеры была тяжелая; уж если размахнется, мало не покажется, полкосмоса вздрогнет.
- В ближайшие три недели я буду занят по самую восьмую чакру. Так что лететь придется тебе. Одному.
- Куда лететь?
- В рейс, вестимо. Поступил заказ на доставку груза. Точнее, три заказа на три доставки. Трех грузов. Лететь надо сегодня. Буквально сейчас.
- Всегда готов! – вытянулся в струнку Виктор. Он, выпускник Мурашки (мужской разведшколы) и воспитанник товарища Полищука, был приучен отвечать только так.
- Молодца. Тогда слушай новость плохую. На какие планеты везти грузы, ты знать не должен. И что везешь, тоже.
- Это как? – оторопел Виктор. – Куда захочу, туда везу, что ли?
- Не умничай, - отрезал Сан Саныч. – В бортовой компьютер уже заложен маршрут. Полетишь на автопилоте. Грузы по новейшим требованиям космопочты упакованы в одинаковые опломбированные контейнеры, которые я пронумеровал. Значит, первый груз сдаешь на первую планету, второй – на вторую, третий…
- На третью, - догадался Виктор.
- Снова молодца, отсутствием логики не страдаешь. Не вздумай  кантовать или срывать пломбы. Там такая неустойка… Но страшна даже не она. А то, что первый груз строго секретный, второй – тоже, третий…
- Тоже, - машинально откликнулся Виктор.
- Я кому сказал, не умничай? Третий груз опасен для жизни. Все ясно?
- Так точно!
- Опять молодца! Я в тебе не ошибся, не сомневался и, думаю, не разочаруюсь. Ну, счастливого пути!

Через пять минут «Маршевый» уже стартовал и летел в дальние дали.
Collapse )
сарафанч

Пулежоры

Небольшой рассказик с Астры, как нельзя более подходящий к теме "День хищных вещей" в Заповеднике сказок

Итак,

ПУЛЕЖОРЫ

- Витек! – прогремел Сан Саныч, прицеливаясь в чудище, подобравшееся к кораблю наиболее близко. – Я тебе что велел? Связаться с хорьками! Сколько можно игнорировать приказ начальства?!
- Дык не отвечают они, - жалобно оправдывался Витек, упорно давя на кнопки рации. – То есть, отвечают, но посредством автоответчика. Который говорит, что в настоящее время все спят. У них щас ночь.
- Гадские хорьки, - проворчало начальство, спуская курок.
Чудище вильнуло хвостом, подпрыгнуло, разинув пасть, и… зубами поймало пулю. До экипажа донесся металлический хруст.
- Твою так-разэтак, - в сердцах сплюнул Сан Саныч. – Это кошмар какой-то. Они жрут пули. Пулежоры, тудыть-растудыть. Витек, ты слышишь? Бластер у нас далеко?
- На планете Хорь запрещено применение бластеров, - заученно выдал Виктор, самолично подписавший меморандум по сотрудничеству с аборигенами. – И чего вы на этот кошмар боеприпасы тратите? Просто не обращайте внимания.
- Не обращать? – вскинулся капитан. – А ну как они не только пулями, но и космическими кораблями питаются? Если подгребут плотную и начнут грызть обшивку?
- Зубы пообломают, - Витек постарался подпустить в голос уверенности. – Или отравятся.
То ли последнее убедило капитана, то ли ему и впрямь надоело тратить боеприпасы. Он показал пулежору фигу и заявил:
- А если начнут, мы хорькам выкатим неустойку за порчу казенного имущества.
Виктор выглянул наружу из-за капитанова плеча. Пулежор, здоровенная зверюга с пастью, полной острых клыков, уселась поодаль, не сводя жадного взгляда с иллюминатора.

Утром в обшивку постучали.
- Пришли! – радостно воскликнул Виктор и бросился сначала расталкивать капитана, а потом открывать шлюз.
Три зеленых худых аборигена приветственно помахали верхними конечностями. Хмурый Сан Саны – Витек по опыту знал, что настроение капитана подпорчено вовсе не горячим приемом, а недосыпом – раздвинул радушных хозяев дулом пистолета, оглядел пустой космодром, никого не увидел, чуть посветлел лицом и сказал:
- Айда в чрево.
После подписания документов о взаимовыгодном сотрудничестве, хорьки, прежде чем откланяться, заявили, что хотят сделать дорогим гостям дорогой подарок.
- Валяйте, - капитан благодушно махнул пистолетом  и смежил веки.
Витек догадывался: перед внутренним взором капитала разворачиваются мешки со слитками золота или алмазов.
- Незаменимый охранник, - сказал абориген. – Универсальный боец.
Сан Саныч распахнул глаза и замер.
Перед ним сидел давешний пулежор – или его ближайший родственник. Подарочек разинул пасть, откусил дуло пистолета, со скрежетом прожевал и облизнулся.
Капитан икнул.

- И как его везти-то? – в отчаянии спросил капитан, глядя на пулежора, грызущего какую-то железяку. – Все переборки же пожрет.
- Не пожрет, - уверенно заявил Виктор, волоча пожарный гидрант. – Главное в таком деле что? Главное, попить после еды.
- У него же кишки заржа… - начал капитан, но Витек уже свернул гидранту башку и направил струю в разинутую пасть.
сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 20. Все хорошо, что хорошо конча… (окончание) + эпилог


  То ли время было позднее – что-то около четырех дня, то ли народ уже распустили на сессию, но малолюдность возле института подавляла. Где все? Стайки девиц, крутящих попа… сумками перед парнями? Влюбленные парочки, целующиеся и тискающиеся невзирая на лица - перекошенные лица пожилых преподов? Парни, тайком (и не очень) курящие за углом?

Даже на автомобильной стоянке пусто.

И… И не хватало чего-то еще, но я не могла понять, чего именно.

Беспрепятственно зайдя в институт, я поднялась на пятый этаж. Приложила к двери кольцо. И…

И ничего. Дверь не открылась.

Может, я попала в параллельный мир? И здесь надо дернуть за веревочку, а не мучить колечко…

- Здрасьте.

Даже в параллельном мире Догс, отворивший дверь изнутри (может, я все-таки дернула за веревочку?) выглядел умопомрачительно. «Костюмчик новенький, колесики со скрипом…» Бр-р. Подзаборной лирики тут только не хватало. В общем, мистер сама элегантность.

- Голубева. Добрый день.

Брови его едва заметно приподнялись. Оглядев меня с головы до ног и обратно, он произнес:

- Наряд безусловно экстравагантный. Это ведь греческая богиня? Но не уверен, что все гости оценят его по достоинству.

Collapse )

сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 20. Все хорошо, что хорошо конча… (начало)

«Биологическая смерть наступает через 6-7 минут

и длится всю оставшуюся жизнь».

Я очнулась от яркого света. Открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь.

Наконец вспомнила. Надо мной в чистом голубом небе светило ярко-оранжевое солнце. Не наше, чужое. Но я все равно ему обрадовалась.

Ни единой пылинки в воздухе.

Так, а на чем я лежу?

Оказалось – на траве. На едва пробившейся, нежно-зеленой, но все же траве.

И только моя правая ладонь до сих пор покоилась на солнечном сплетении Поэта.

Он дышал – тихо, едва заметно. Глаза его были закрыты.

- Сашка, - позвала я негромко. – Саш, ты меня слышишь?

Нет ответа.

- Саш, вставай, спящая царевна.

Нет ответа.

- Вот ты не хочешь вставать, а зря. Посмотри, какое тут солнышко. Посмотри, какая травка. И мы здесь только вдвоем, ты и я. Как Адам и Ева в раю. А что? Пусть это будет наш рай. И станем мы жить вечно. Или нет, лучше пусть у нас родятся дети. Здесь появится новая цивилизация, представляешь? Адам родил Васю, Петю и Машу. Ну, и так далее, только успевай записывать.

Collapse )

сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 19. Вор должен сидеть в тюрьме, а портал быть закрытым. Окончание


- Глупые люди.
Я вздрогнула. Тон его поменялся, пусть немного, но все же поменялся. Добавилась нотка презрения и чуток холода.
- Глупые люди, - повторил он. – Глупые и несчастные. Как легко вас обмануть, ввести в заблуждение. Как вы все доверчивы и жадны. Стоило предложить им крошечное, совсем маленькое вознаграждение, и не вознаграждение даже, а подачку, как они сразу согласились на «эксперимент» (я прямо почувствовала кавычки), проводимый во имя непонятно какой великой цели. Они могли умереть, могли заразиться и заразить других, и все равно подачка оказалась для них важнее. Я говорю о кучке ваших глупых студентов. Поверь, это еще не худшие экземпляры. Я выбирал сильных и выносливых, мне нужен был результат… Но даже среди них оказались слабаки…
- Сыграл авторитет преподавателя, - я бросилась на защиту однокурсников. – Желенского любили почти все, ты ведь именно поэтому выбрал его, да?
Он словно не услышал мои слова. Продолжил:
- Как далеко простирается ваша жадность, любовь к халяве, желание нахапать? Вы можете получить деньги другим способом, заработать, например. Но когда они идут к вам в руки, просятся – возьми нас, просто так, безвозмездно, даром… Вы ведь не отвернетесь с гневом, не скажете «это незаслуженно», нет. Но за халяву тоже придется платить, и если бы вы подумали, с чего она вдруг свалилась… То все равно набили бы ей карманы!
Он заскрежетал. Видимо, смеялся.
Произнес сквозь скрежет:
- Глупые люди. Вот ты пришла сюда. Зачем? Меня уничтожить? Вряд ли тебе удастся. Но даже если и так. Ваш мир умирает все равно. И умрет. Он уже агонизирует, даже без вмешательства брызг.
- Ты врешь, - сказала я как можно более твердо. – Ты снова врешь.
- Брызги лишь ускорят процесс, - Юл снова будто не слышал моих слов. – Процесс разложения и гниения, который начался в ваших душах, и который вы так успешно переносите в окружающую природу, отношения, действительность. Паразиты, завладевшие вашими мозгами – лишь следствие разрушительной деятельности, и они уже непобедимы.
- Ты врешь! – я повысила голос. – У нас есть оружие! Оружие против брызг! Так что мы еще посмотрим, кто кого уничтожит!Collapse )
сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 19. Вор должен сидеть в тюрьме, а портал быть закрытым. Начало

- Он не боролся со смертью.

Просто украл собаку у входа.

- Кто?

- Геракл, кто же еще!

Ничего сдавать я, конечно, не собиралась. Но в лабу все-таки бежала – быстро-быстро, как только могла. И вот почему.

Наверное, все, кто хоть раз бывал в базисной, кто так или иначе контактировал с Серовой, слышали байку о путешествиях Ардова. Байка, как это обычно и бывает, обрастала новыми леденящими душу и (или) согревающими сердца подробностями о его путешествиях «в другом мире», любви к иномирке, поиски сокровищ и спасении целого государства. Что есть правда, а что – вымысел, не знаю, но абсолютно точно одно: Геннадий попал в тоннель между мирами и принес оттуда чудесный камушек, который и послужил основой для Забавыча – заборского вычислителя, компьютера, создателя базисов, чудесных замещений реальности, как материальных, так и событийных.

Но не о базисах и не о Забавыче сейчас речь. Меня притягивал к себе тот самый камушек, сердце вычислителя. Чем больше я о нем размышляла, тем больше укреплялась во мнении: именно он, этот камушек, принесенный из иномирья, запросто мог послужить основой для портала. Или магнитом, притянувшим первого иульца. Создать тоннель для перехода в другой мир.

Вечером в лаборатории относительно тихо. Машинные залы почти пусты, только дежурный оператор дремлет в большом кресле или сидит, нацепив огромные наушники. То ли базисы создает, то ли музычку слушает, сразу и не поймешь. Возле Забавыча круглосуточно коротает время за любовным романом Забава – одна из лаборанток. Она не умеет ни программировать, ни создавать базисы. Ее задача – следить за работой компьютера и сообщать о сбоях, коих, к счастью, практически не случалось. За небольшую плату и возможность побаловаться с изменением внешности (помните четырех девчонок из приемной комиссии?) в лабу рвутся почти все старшекурсницы. Но доступ к «телу» дают далеко не всем.

Collapse )

сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 18. Кроме своих цепей. Окончание


Молчание. Ах, да, он наверняка не понимает шуток. Как они живут в своем идеальном Эосе, не умея шутить, а?
- Рад, не дуйся.
- Дуться? Жени, я не дуюсь. Никогда.
- О, как многого ты лишен!
- Да, я лишен множества паразитов вашего мира.
- Слушай, идеальный мужчина… Как, расскажи, можно изменить прошедшее событие?
- Не то, чтобы изменить… Его можно убрать. Изъять из прошлого. Как вы говорите – стереть.
- Да ты что?! И ты можешь? Одно? Для меня?
- Одно…
Задумался.
- Если незначительное, то да. Какое именно?
Очень хотелось сказать – отъезд мамы. Но этого, наверное, даже Рад не сможет.
- Нападение брызг на бабу Олю.
Рад, невозмутимый Рад, кажется, удивился:
- Зачем это тебе? Бабушка ведь уже встает, ходит.
- Чтобы у нее не осталось воспоминания о боли.
- Глупости. Ты считаешь себя виноватой. И хочешь убрать свидетельство своей вины.
Я молчала.Collapse )
сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 18. Кроме своих цепей. начало

«Если вырезать все лишнее, останется ненужное»

Кто автор – не знаем. Лично мы слышали от Бабулина.

- Сдался тебе истинный язык, - проворчала Мышь, выслушав мои стенания. – Есть желания поизмываться над собой – возьмись учить китайский. В ближайшие пятьдесят лет будешь очень занята, гарантирую.

- А вот сдался, - упрямилась я. – Мышь, ты не догоняешь, что ли? Не пускают меня ни в Иул, ни в Эос. Из какой-то вшивой ветви мирового древа и то вышвыривают со свистом. Гоблинам тамошним можно, а мне, значит, нельзя!

- Ну не пускают, и ладно. Здесь-то чем плохо?

- Черными птицами. Объясняю еще раз: чтобы применить жар дракона, надо проникнуть в Иул. Найти источник брызг, их инкубатор. Где-то же хранятся зародыши, верно? Ну вот. Их надо найти и уничтожить. Иначе…

- Иначе они не перестанут вылезать?

Я хотела сказать другое. Мол, иначе опасность грозит не только нашему миру, но и остальным, еще живым и процветающим. Но замечание Мыши натолкнуло на интересную мысль. Надо только ее додумать.

Они не перестанут вылезать… Не перестанут вылезать… И процесс этот бесконечен...

- Варечка. Ты занята?

При виде Рафа я разинула рот, а мысль, зародившаяся было в недрах сознания, обрадовано испарилась. Я, не закрывая рта, чуть не шлепнулась на пол.

Нет, не Роман Фокин торчал сейчас в дверях аудитории. Перед моим взором предстал чистейший образец покорности, галантности, учтивости. Мужской идеал. Вчерашний донжуан, ставший вернейшим псом у ног обожаемой хозяйки.

Варечка даже ухом не повела.

- Ты так уверена, что твой пестропатлатый проведет сеанс ускоренного обучения? – скептически спросила подруга. - И прям сразу все начнешь понимать?

- Не сеанс, а настройку. Как инструмент по камертону.

- Ты ему веришь? Слушай, по-моему, он находит отмазки, чтобы не подпустить нас к Иулу, тебе не кажется?

В том-то и дело, что кажется.

Раф кашлянул. Очень тихо и деликатно произнес:

- Не хочу вам мешать.

- Ну так не мешай, - наконец снизошла Мышь.

- Варечка, но сейчас лекция начнется… Вот, уже началась.

Звонок заглушил его последние слова. Мышь вздохнула, закатила глаза и спросила:

- Он уйдет когда-нибудь, а? Или продолжит шпионить, как думаешь?

Раф покорно проглотил и это. Сказал:

- Уходить, да?

Постоял еще немного, ответа не дождался и бесшумно испарился.

Collapse )

сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Глава 17. Симфония – вот истинный язык. Окончание


- Надо вызвать Радугу, - сказала я Мыши.
Та кивнула. Сказала:
- Рафа я беру на себя.
- Только не до смерти, - попросила я.
- Как получится, - серьезно ответила она.
- Он не нарочно, я уверена.
- Ага. А ключ зачем отдал?
Я пожала плечами. Может, Лалька собиралась провести бабе Оле исцеляющий сеанс. Ну, то есть, сказала Рафу, что собирается.
«Все равно убью» - читалось на Варькиной физиономии.
Иногда, правда, мелькало «Все равно люблю». В общем, любовеметр не соврал. Эх, жаль, сломался.

Попытку выйти на Рада я предприняла по известной схеме. Достала карты. Свои. Проводила Мышь и достала.
То, что они потеряться не могут, я поняла уже давно. На этот раз колода тихо-мирно покоилась в кармане куртки, рядом с новенькой железной рукой, выданной Серафимой вместе с кольцом-антибазисом. Кольцо, снимающее любой базис, созданный с помощью Забавыча (Заборского вычислительного комплекса), надо, конечно, вернуть. Но чуть позже. Сейчас главная задача – Рад.
Я разложила карты на столе. В основном – белые. И уже знакомые картинки.
Остров. Доступа нет.
Большая библиотека без крыши в стволе мирового древа. Доступа нет.
Рад собственной персоной. Доступа нет!
Ветвь мирового древа с двумя оркообразными хранителями.
Доступ есть!
Не уверена, что именно они мне и нужны. Но хоть что-то.
Рука погрузилась в карту – сначала кисть, потом до локтя, до плеча…
И вот я уже стою перед хранителями. И говорю как можно небрежней:
- Привет.
- Иди, - рычат они.
- Нет, - упрямлюсь я. – Мне нужно. Нужен Радуга.
- Здесь нет никакой радуги.
- Мне обязательно надо его найти, - горячусь я. – Мой… наш мир в опасности!
- Все всегда в опасности. Уходи.
- Как найти Радугу?
- Здесь нет никакой радуги.
Я понимаю, что они сейчас отправят меня обратно. Изо всех сил цепляюсь за каменные стены, за какой-то корешок, торчащий из земли, и даже за одного из хранителей.
- Вооон! – рычит оркообразный, и меня выносит из карты.
Ну, и что прикажете делать?
Снова перебираю карты. Пытаюсь войти то в одну, то в другую. Нет доступа. Только в ветвистый коридор.
Что ж, иду туда.
На этот раз пытаюсь быть незаметной, прошмыгнуть так, чтобы образины не заметили. Но они замечают. И все заканчивается так же. Я сижу над картами и ищу выход. Точнее, вход.

За стеной, в своей кровати тихо, очень тихо всхлипывает баба Оля. Не плачь. Не надо плакать. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Не получилось мытьем – попробуем катаньем.
Collapse )
сарафанч

Скальпель, карты, третий глаз. Роман

Часть 3. Над моею головой

Periculum est in mora

(Промедление смерти подобно)

Глава 17. Симфония – вот истинный язык. Начало

«Семь раз отмерь и шмыг за дверь»

Неправильная поговорка

- Я пойду и спасу бабу Олю. Пойду и спасу.

Никто со мной и не спорил. А я продолжала гундеть, размазывая слезы по щекам.

Они (кстати, кто они, сколько их, вооружены ли, и если да, то чем), к счастью, не знают, какой именно артефакт мы получили от Настасьи Изяславны. Поэтому вряд ли найдут, даже перевернув вверх дном и нашу избушку, и сарай с прочими надворными постройками.

Могут ли догадаться? В принципе, да, но далеко не сразу. Часиков через девять-десять.

Но, боюсь, так надолго у них не хватит терпения.

А откуда они вообще узнали про артефакт?

Я резко вскочила, громко и грозно шмыгнула носом. Заметалась по комнате из угла в угол.

- Птиц, да что случилось-то? Бабушка при смерти? Заболела?

Круто обернувшись, посмотрела в глаза-бусины Мыши, которые вдруг сделались в пол-лица. Было в них и сочувствие, и сострадание, и страх.

- Нет, не заболела, - я легонько похлопала подругу по затылку, отчего ее голова ушла в плечи. – Ее взяли в заложники.

- Ой.

- Ага. Они сейчас у нас дома.

- Ой. Ой.

Черные бусины увлажнились. По Мышиной щеке медленно поползла слезинка.

- Не плакать, - я постаралась унять дрожь. Глубоко вдохнула, с силой выдохнула. – Надо не реветь, а думать! Мышь, ты можешь думать или нет?

Сама я почему-то соображала плохо.

Варька усиленно закивала и тоже громко шмыгнула носом.

- Вот и хорошо. Тогда подумай вот над чем. Эти… которые у нас… они ищут дар от Настасьи Изяславны. Внимание, уважаемые знатоки! Подумайте и ответьте, откуда им известно об артефакте из прошлого?

- Ну дык по телеку видели, - в разговор вклинился Бабулин, выходивший покурить. – Недавно как раз объявили, мол, изобретено устройство для борьбы с черной нечистью. Вот как только репортеришки просачиваются в любую дыру, а?.. А кому им-то?

- Мы не знаем, - я развела руками.

- Они ворвались в дом к Жене, - трагически объявила Мышь, - взломали дверь, устроили шмон и удерживают в заложницах бабу Олю!

- А чего мы до сих пор здесь сидим? – резонно вопросил Бабулин. – Берем ОМОН, идем домой. Проникновение со взломом не есть ка-ра-шо!

Я отрицательно замотала головой. Проникновение со взломом не есть ка-ра-шо, но за жизнь бабы Оли я боялась сильно. Захватчики могут причинить ей вред. Какой – старалась не думать.

И потом…

- А почему со взломом-то?

- Нет разве? – удивилась Мышь. – Как они к тебе домой проникли? Через трубу?

Через трубу? Исключено. Труба узкая, в нее даже такой дрищ, как Поэт, не пролезет. К тому же, они бы хорошенько поджарились – уходя, я подкинула в топку несколько довольно плотных поленьев.

Collapse )